Ошибка выполнения запроса! - Duplicate entry '154880848' for key 'PRIMARY'
Хабаровск Православный | Тоска по живому Богообщению, или взгляд православного человека на религиозную жизнь Японии
Хабаровск православный Журнал Образ и подобие Тоска по живому Богообщению, или взгляд православного человека на религиозную жизнь Японии

Тоска по живому Богообщению, или взгляд православного человека на религиозную жизнь Японии

Информационный отдел Хабаровской епархии

03.04.2020

Первое, что хочется сделать, когда побываешь в другой стране – это обобщить увиденные традиции чужого народа и сравнить их с нашими: мол, у них так, а у нас вот так". Дело это неблагодарное, в том смысле, что всё-таки за каждым конкретным типом поведения стоит отдельная свободная личность, а ты такой раз - и экстраполировал этот тип на все тысячи или даже миллионы чужих людей. Даже если несколько раз подметил что-то, то вывод "все так у них делают" является логической ошибкой и называется "неправильное умозаключение по индукции".

Однако процесс таких умозаключений имеет под собой психологическую основу и, кроме того, что он сам по себе интересный и увлекательный, ещё позволяет изучать чужую культуру, как-то к ней приноравливаться. А если речь идёт о другой религии, то здесь уже можно говорить о целой науке – сравнительном богословии: со своими правилами и закономерностями. Моё дальнейшее повествование не претендует на какую бы то ни было научную статью по этой теме, но все же хотелось поделиться некоторыми наблюдениями из десятидневного посещения другой страны – Японии – под углом зрения православного человека.

Поводом для моего посещения Японии, а конкретнее – её столицы Токио, была рабочая стажировка, поэтому у меня не было запрограммированных туристических маршрутов-мест-экскурсий. Что происходило рядом, то и было центром внимания. А происходили обычные события: посещение японских предприятий, деловые разговоры, питание в общественных местах, шопинг, общение с русскими переводчиками, живущими там долгое время, и досуг. На протяжении всего этого времени я встречался с разными японцами: от простых рабочих до начальников отделов министерств. И несколько общих наблюдений напрашивались сами собой, но, справедливости ради, я буду излагать свои заметки, оперируя словами "некоторые японцы" или "многие японцы"...

Религиозная жизнь японцев – вполне себе загадочная вещь. В разных (в том числе энциклопедических) источниках указывается, что в Японии наибольший процент жителей является атеистами. Но при этом есть данные социологического опроса, который говорит, что "на декабрь 2016 года в Японии насчитывается 84,7 миллионов синтоистов, 87,7 миллионов буддистов, и, если прибавить к ним количество христиан и верующих других религий, общее число составит 182,2 миллиона человек, что примерно на 40% больше 126-миллионного населения страны". Как такое может быть? Дело в том, что данные по количеству прихожан предоставлены храмами той или иной религии, и соответственно, если один и тот же человек ходит в храмы разных религий, то его посчитают два или три раза.

И вот, к какой категории верующих отнести население страны? По топорным критериям, если человек чётко не идентифицирует себя с какой-то одной религией – он атеист. Но мы-то знаем, кто такие атеисты, исторически так сложилось. И японцы не такие. Может быть, назвать их многобожниками, язычниками? Тоже как-то неправильно. Язычество со всем

его многообразием (в том числе многообразием понятий) тоже имеет свои определённые признаки, например, традиционность и какая-никакая концептуальность: какие-то боги/духи управляют миром, они знают, какие судьбы у людей, куда всё катится и т.д. Но это тоже не про Японию.

Поинтересовавшись, я нашёл более или менее подходящее слово – синкретизм. Это означает некий сплав разных религий в одну культуру. В Японии долгое время сосуществовали и взаимодействовали местный синтоизм и буддизм, пришедший из Китая в VI веке. Синкретизм этих двух религиозных течений продолжался около тысячи лет, пока правительство Мэйдзи официально не разделило их в конце XIX века. Но одно дело – издать указ, а другое дело – перестроить уклад жизни. ХХ век кардинально всё поменял в картине мира жителей этой страны. И в этом как раз наша и похожесть, и разность. О двадцатом и других веках скажу немного позже, а пока поделюсь своими наблюдениями о японской религиозной жизни.

Многие японцы не имеют ничего против празднования Рождества Христова. Это заметно по улицам и магазинам Токио ещё с начала ноября. Везде дома и офисы украшают на западный манер ёлками, Санта-Клаусами и оленями. Через неделю эти многие японцы идут в буддийский храм, чтобы бить в колокол, провожая уходящий год 31 декабря, а в первый день нового года совершают паломничество в синтоистское святилище, чтобы помолиться об удаче. Часто японцы проводят свадьбы по католическому обряду, а похороны – по буддийскому. В домах у некоторых есть и буддийские, и синтоистские алтари, и соответственно они являются прихожанами и буддийского храма, и синтоистского святилища. Знакомый переводчик сделал такое наблюдение: синтоизму обычно посвящается детство, потом он делит молодость с красивыми (по меркам Голливуда) западными традициями, а старость забирает мудрёный буддизм.

Действительно, синтоистское мировоззрение, в котором каждый предмет является одушевлённой сущностью, – это такая мифологическая основа для любого детства. Может быть, поэтому у японцев такое бережное отношение к каждой вещи? Может быть, поэтому они все старые автомобили, бытовую и другую технику используют до последнего, пока она не рассыплется в прах? И то, даже нерабочая ретро-машина будет гордо стоять возле их домиков, как семейная реликвия... Может быть, поэтому так популярны аниме и прочие миядзаковские сказки? Аниме, кстати, напоминает о таком языческом явлении, как "анимизм" (наделение неживых предметов душой). На этом основано множество суеверий, которые также рождаются в детстве... Забавный пример: оказывается, рядом с Токио, в местечке Камакура, есть синтоистский храм, в котором буквально отмывают деньги! Более того, туда приводят на экскурсии целые группы из детских садов и... рассказывают, как правильно отмывать деньги. Там есть такой священный ручей, берёшь какую-нибудь купюру или монету, кладёшь в небольшую корзинку, купаешь с её помощью свою денежку, слегка просушиваешь на воздухе и кладёшь к себе в кошелёк. Обряд завершён. Теперь остальные деньги должны к этой помытой купюре или монете прилипнуть! В смысле, в ближайшем году, если её не потратить, то она каким-то неведомым образом будет зарабатывать вместо тебя зарплату и разные нетрудовые доходы. И такого "добра" в каждом храме, в том числе и буддистских, – если что-то помыть, потереть, погладить, написать, пошептать, то тебе будут валиться тонны счастья и прочих имущественных и неимущественных благ.

С буддизмом, у которого вотчина – старость и смерть, немного всё посерьёзней. Его история, как отмечено выше, начинается с VI века, но расцвет приходится на VIII-IX века. Говорят, буддистские монахи были более просвещены в медицине, просто лечили лучше, и тем самым постепенно завоевали доверие населения. Тогдашние синтоисты стали тоже пользоваться услугами буддистов (даже жёны императоров). Один император даже стал строить буддистские храмы. А другой император, по легенде, решил устроить эксперимент. Он собрал придворных, сказал, вот эти пять семей, молитесь Будде, а вы, другие пять семей, молитесь синтоистским божествам. Через год собираем урожай и смотрим, кто победил. Через год подвели итоги и оказалось, что Будда "подвёл" своих подопечных – у них начался голод. Император спокойно вернулся в синтоизм. Статую Будды выбросили... Стали жить-поживать, пока какой-то крестьянин не нашёл эту статую, вытащил, помыл, стал молиться... и стало всем ещё лучше жить... До XIX века. В этот нелёгкий для Азии период японцами было замечено, что у Китая как-то плохо идут дела. Европейские страны оказывали давление, шли опиумные войны, нестроения, неурожаи и всё такое... Задумались императоры и решили: раз соседям Будда перестал помогать, то пора определяться с религиозной идентификацией. Официально объявили, что нужно стремиться к победе светлого синтоизма, а «реакционный» буддизм надо изжить как пережиток и "опиум для народа". Такой вот подход позволил совсем "обожествить" императорство и привёл к печальным последствиям в виде милитаризма. Императорам местная аристократия ранее и так "выделила" сакральную функцию: мол, молитесь за нас, грешных, а мы тут по хозяйству сами... В средневековье, в основном, экономикой и политикой правили сёгуны-феодалы, а у императоров было эдакое номинальное правление «а ля английская королева». Но в эпоху Мейдзи, до конца Второй мировой войны, императоры сосредоточили на себе практически всю власть.

Итоги Второй мировой войны заставили японцев снова пересмотреть свои мировоззренческие позиции. Скрепный проимператорский синтоизм чуть не уничтожил нацию. Как мне кажется, с тех пор национальное самосознание японцев получило прививку от идеологических примесей в религиях. Вернулся относительно миролюбивый буддизм. Синтоизм перестал вообще на что-либо претендовать. Христианство прижилось плохо. Зато расцвёл пышным цветом житейский прагматизм и американский культ успеха.

Теперь, если всё-таки обобщать современные реалии, то религиозные системы как бы растворились в одном большом японском обществе потребления. Сегодня религиозные обряды в Японии – это не более, чем дань определённым традициям.

Да, например, массово приводят в синтоистские храмы пятилетних и трёхлетних мальчиков, а также семилетних и трёхлетних девочек на праздник "Сити-го-сан". Но это культурная традиция, и мало кто уже помнит, что появление праздника было обусловлено высокой детской смертностью в Японии в эпоху Камакура. Поэтому в средние века важные вехи дожития ребёнка до сих возрастов отмечались особо. До семилетнего возраста ребёнка не считали всецело принадлежащим к миру живых. При этом, интересно, что год нахождения ребёнка в утробе матери, в отличие от Запада, всегда прибавлялся к его возрасту.

Да, свадьбы (и даже разводы) тоже отмечаются определёнными обрядами в определённых храмах. Да, погребения и молитвы за усопших тоже несут на себе религиозный отпечаток. Но всё это очень похоже на хорошо выстроенный, поделённый на зоны влияния рынок религиозных услуг. Все религии в Японии отделены от государства и подчёркнуто толерантны ко всем прихотям обывателя-гражданина. Вам удобно просто потереть статую и загадать желание? Пожалуйста, вот ассортимент статуй и амулетов. Вам нужны красивые фото со свадьбы? Пожалуйста, вот каталог костюмов и обрядов. Хотите сначала по-синтоистски, потом по-католически? Пожалуйста! Вам негде хоронить родственника? Вот, все хлопоты под ключ с кремированием и расположением урны при каком-нибудь храме (любом, где есть для этого площадь) мы возьмём на себя. Это и нельзя сказать, что только циничный бизнес, но и нормальной религиозной жизнью назвать нельзя. Не берусь сказать, какие последствия это несёт жизни японцев, но у многих чувствуется какая-то тоска по настоящести. По истинному Богу. Многие заглушают её непрестанным трудолюбием (читай, трудоголизмом), кто-то – суррогатами из культов, кто-то – искусством, кто-то – алкоголем и наркотиками. А кто-то не выдерживает экзистенциального надрыва и бессмысленности бытия, идёт и заканчивает жизнь в лесу Аокигахара...

К сожалению, моё сравнительное бытовое богословие говорит, что такие тенденции и в нашей стране заметны. Но это только подтверждает актуальность слов Христа: "Идите и научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святаго Духа, уча их соблюдать всё, что Я повелел вам..." (Мф. 28:19-20). То есть, нам, христианам, предстоит научить собственный народ не потребительскому отношению к религии, а живому богообщению. Затем, возможно, стоит поучиться у многих японцев бережливому отношению ко всякой жизни, особенному почтению к родителям, инвалидам и пожилым людям (японцы исполняют пятую заповедь как, наверное, никто в мире). И тогда можно будет обратить проповедь в соседние азиатские страны. Если Господь откроет разочарованные прагматизмом сердца японцев, корейцев, китайцев и прочих восточных собратьев к поиску Истины, то наша православная миссия будет очень кстати.

Евгений Галеса, пономарь Спасо-Преображенского кафедрального собора


"Образ и подобие"